Административная преюдиция в преступлениях против личности

Административная преюдиция в уголовном праве Текст научной статьи по специальности «Право»


УДК: 343.1 ББК: 67.71 Якушин В.А. АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРЕЮДИЦИЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ Yakushin V.A.

ADMINISTRATIVNY PREYUDITION IN CRIMINAL LAW Ключевые слова: преюдиция, административная преюдиция, уголовный закон, уголовно-правовая норма, уголовно-правовые отношения, неоднократность. Keywords: preyudition, administrative preyudition, criminal law, criminal precept of law, criminal legal relations, not momentariness. Аннотация: в статье рассматриваются вопросы, связанные с административной преюдицией.

В ней раскрываются понятия «преюдиция» вообще и «административная преюдиция», в частности. Здесь указан механизм возникновения преюдиций как следствия охвата, урегулирования наиболее важных общественных отношений и правоотношений (гражданско-правовых, трудовых, административно-правовых) предписаниями структурных элементов уголовно-правовой нормы. Показано, что, когда происходит реализация уголовно-правовых предписаний на правоприменительном уровне, то урегулированные, охваченные предписаниями гипотез и диспозиций уголовно-правовых норм общественные отношения или правоотношения зачастую выступают как преюдиция.

В данной статье рассмотрены также виды административных преюдиций и показано их уголовно-правовое значение.

Abstract: in article the questions connected with an administrative preyudition are considered. In it the concepts «preyudition» in general and «an administrative preyudition», in particular reveal.

Here the mechanism of emergence of preyudition as consequences of coverage, settlement of the most important public relations and legal relationship (civil, labor, administrative and legal) is specified by instructions of structural elements of the criminal precept of law. It is shown that when there is an implementation of criminal and legal instructions at the law-enforcement level, the public relations or legal relationship settled, captured by instructions of hypotheses and dispositions of criminal precepts of law, often act as a preyudition.

In this article also types of administrative preyudition are considered and their criminal and legal value is shown.

В науке уголовного права, да и в уголовном законодательстве, отношение к административной преюдиции неоднозначно.

Общеизвестно, что административная пре-юдиция есть не что иное, как разновидность повторного совершения лицом административного проступка.

Для уголовного закона такое повторение служило и служит в некоторых случаях основанием для криминализации таких действий. При этом в одних случаях было и есть достаточным наличие только факта их повторности, а для других случаев — повторные действия криминализировались лишь при условии наложения за первое правонарушение (проступок) административного наказания (мер администра- тивного воздействия).

При этом в одних случаях было и есть достаточным наличие только факта их повторности, а для других случаев — повторные действия криминализировались лишь при условии наложения за первое правонарушение (проступок) административного наказания (мер администра- тивного воздействия). Криминализация административных действий при втором варианте получило название «преступление с административной преюдицией» или «административная преюдиция» в уголовном праве. Так в большинстве случаев трактовалась и трактуется эта разновидность повторного совершения административного проступка1.

Неоднозначность отношения к административной преюдиции законодателя и 1 Малков В.П. Неоднократность правонарушения и административная преюдиция как средства криминализации и декриминализации содеянного в российском уголовном праве / Библиотека криминалиста. 2013, № 2 (7). С. 179. ученых-криминалистов определяется неоднозначностью её понимания в науке уголовного права.

Отметим, что первый советский Уголовный кодекс — УК РСФСР 1922, а потом и УК РСФСР 1926 и УК РСФСР 1960 годов предусматривали административную преюдицию как конструктивный признак при признании отдельных деяний преступными1. В первоначальной редакции УК РФ 1996 административной преюдиции, как криминализирующего фактора, не было. Такая позиция законодателя была обусловлена, как уже отмечалось, пониманием роли административной преюдиции в уголовно-правовой науке.

В ней господствовали две диаметрально противоположные точки зрения. Сторонники одной из них (В.В.

Волженкин, М.И. Ковалев) говорили, что наличие административной преюдиции противоречит принципу социальной справедливости и законности в уголовном праве.

Принцип социальной справедливости нарушается потому, что лицо, виновное в совершении административного правонарушения, уже претерпело на себе меры воздействия за содеянное. Тогда на каком основании ранее содеянное ещё раз учитывают при совершении уже другого правонарушения? И не просто учитывают, а возводят его в ранг конструктивного признака нового, не совершаемого им деяния, расцениваемого уже как преступление.

Это нарушает саму идею справедливой ответственности.

Кроме того, сторонники такого понимания проблемы отмечали признание административной преюдиции как конструктивного признака нарушает принцип конституционной законности. В Конституции России сказано — никто не может дважды нести ответственность за одно и то же правонарушение. Дополнительными аргументами у сторонников недопущения административной преюдиции в уголовном праве было и такое сравнение, что

«сколько кошку не корми, она от этого тигром не станет»

.

Иначе говоря, сколько административных правонарушений не совершай — они преступлением не 1 Бобрович П.П. Административная преюди-ция в уголовном праве / Библиотека криминалиста.

№ 2 (7), 2013. С. 47. станут, так как от их повторности или неповторения их юридическая природа не ме-няется2. И еще один аргумент приводили сторонники такого понимания роли административной преюдиции.

Преюдиция вводит уголовно-правовое наказание не за общественно опасное деяние, а за личность.

Сторонники необходимости административной преюдиции в уголовном праве приводили свои доводы. Отмечалось, что административная преюдиция есть констатация повышенной общественной опасности совершаемых действий, которые, как и повторно совершаемые проступки в целом, представляют собой совокупную большую общественную опасность поведенческого акта виновного. Наличие административной преюдиции в уголовном праве необходимо и потому, что учет именно повторных фактов совершения административно наказуемых правонарушений, да ещё после наложения административного взыскания за первое правонарушение и учет этого повторного правонарушения уже как уголовно-противоправного, конструктивного признака, усиливает социально-нравственные основы уголовно-правовых запретов3.

Приводятся и другие аргументы в пользу необходимости возврата и расширения административной преюдиции в уголовном праве.

После принятия Уголовного кодекса России 1996 г., казалось бы, что дискуссии об административной преюдиции в уголовном праве с учетом позиции законодателя будут прекращены.

Казалось, что проблема ушла в прошлое.

Однако пытливый ум ученых ставил вопрос — может с «мыльной водой выплеснули тело здорового ребенка»?

На страницах печати, научных конференциях и семинарах развернулись новые дискуссии по проблеме административной прею-диции.

Подтверждением этого является, например, научный семинар, организованный Академией генпрокуратуры России в 2 Келина С.Г. Современные тенденции развития уголовного законодательства и уголовно-правовой теории / Сборник.

Современные тенденции развития уголовной политики и уголовного законодательства. М.: ИГПРАН, 1994. 3 Бойко А.И. Есть иное мнение / Библиотека криминалиста. 2013, № 2 (7). С. 51. апреле 2011 г. в г. Москве. Основными докладчиками, своеобразными «закоперщиками» разных позиций ученого мира были профессора Н.А.

в г. Москве. Основными докладчиками, своеобразными «закоперщиками» разных позиций ученого мира были профессора Н.А. Лопашенко1 и В.П. Мал-ков. Н.А. Лопашенко приводила весомые аргументы против применения административной преюдиции в уголовном праве.

А вот В.П. Малков не менее убедительно говорил о необходимости применения такой преюдиции в уголовном праве.

Позиция ученых, выступающих на семинаре, также была различной. Одни поддерживали позицию одного докладчика, другие — другого.

Дискуссия свелась в основном к выяснению вопроса — должна ли административная преюдиция учитываться как криминообразующий фактор или нет? По поводу этого же вопроса развернулась дискуссия на страницах научного журнала «Библиотека криминалиста», № 2 (7), 2013. В рубрике «Дискуссионная трибуна» по этой проблематике выступило более тридцати ученых .

Мнения, разумеется, разделились. Представляется, что попытки разрешить проблему административной преюди-ции, как и неоднократности (повторности) совершенных действий в целом, с позиций прикладного характера: как точек взаимосвязи уголовного и административного права; как вида «наказания» или «накопления» общественно опасных последствий, выразившихся или не выражавшихся в иную степень общественной опасности деяния; как факторов, которые влияют или не влияют на опасность личности и в силу этого должны учитываться или не учитываться законодателем в качестве криминализирующего признака — разрешение проблемы не приблизят, а дискуссий не уменьшат.

Так и будет продолжаться — то, что обосновано и правильно для одних, неубедительно и неправильно для других. Давно известно, что решению частных вопросов должно предшествовать решение, уяснение общих положений. Только на их 1 Лопашенко Н.А.

А Административной преюдиции в уголовном праве нет!

/ Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2011, № 3. С. 64-71. iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис . 2 Научный журнал. Библиотека криминалиста. 2013, № 2 (7). С. 18-282. основе решаются частные проблемы.

Иначе говоря, разрешение проблемы повторений (неоднократности) совершаемых действий без административной преюдиции или с административной преюдицией должно опираться на соответствующее философско-правовое положение. Им, на наш взгляд, является понимание источника уголовно-правового отношения. Что и когда порождает уголовно-правовое отношение, каково его содержание и влияет ли само уголовно-правовое отношение (в плане обратной связи) на содержание и форму самого источника этих правоотношений?

Мы исходим из того, что источником уголовно-правовых отношений являются общественные отношения и правоотношения (гражданско-правовые, трудовые, административные и т.д.), регулируемые предписанием структурных элементов, норм уголовного права, которые, в свою очередь, содержатся в уголовном законе.

Мы считаем, что уголовно-правовые нормы порождают уголовно-правовые отношения с момента принятия уголовного закона.

Реализация предписаний структурных элементов уголовно-правовой нормы достаточно подробно описана в трудах как теоретиков права России3, так и учеными отраслевой науки4. Известно, что предписания структурных элементов уголовно-правовой нормы реализуются на разных уровнях, разными субъектами. Чаще и больше всего реализация предписаний некоторых структурных элементов, таких как гипотеза и диспозиция, реализуются гражданами на уровне саморегуляции, путем претворения (соблюдения, следования, осуществления, исполнения) предписаний в жизнь, в социальную практику.

В тех случаях, когда нарушается возникшее с момента принятия нормы правоотношение, т.е. когда нарушается предписание диспозиций и гипотез уголовно-правовых норм, возникает новое уголовно- 3 Решетов Ю.С.

Механизм правореализации в условиях развитого социализма.

— Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1980.

С. 68, 72. Он же: Реализация норм советского права. Системный аспект. Казань, 1989. С. 70. 4 Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве.

Тольятти, 1998. С. 47-78. правовое (охранительное) уголовно-правовое отношение. Здесь начинает работать предписание диспозиционных и классических гипотез, относящихся к санкции, а также предписания самих санкций (так называемый «санкционный комплекс») -этот уровень реализации предписаний структурных элементов уголовно-правовой нормы мы называем уровнем правоприменительной деятельности (или второй уровень, именуемый уровнем правоприменения).
Здесь начинает работать предписание диспозиционных и классических гипотез, относящихся к санкции, а также предписания самих санкций (так называемый «санкционный комплекс») -этот уровень реализации предписаний структурных элементов уголовно-правовой нормы мы называем уровнем правоприменительной деятельности (или второй уровень, именуемый уровнем правоприменения). Поскольку содержание регулятивных уголовно-правовых отношений — это содержание общественных отношений или правоотношений, но уже урегулированных, охваченных предписаниями структурных элементов уголовно-правовой нормы (гипотезы, диспозиции, санкции), то получается, что своими истоками реальное содержание этих отношений уходит в семейные отношения, гражданско-правовые (например, имущественные) отношения, отношения управления (административные) и т.д.

Без этого уровня содержания общественных отношений, в том числе и отношений, регулируемых иными отраслями права, раскрыть регулятивные уголовно-правовые отношения нельзя. Без этого нельзя раскрыть и охранительные уголовно-правовые отношения.

Именно с учетом этого положения законодателем конструируются уголовно-правовые нормы. Особенно наглядно связь уголовно-правовых отношений, как регулятивных, так и охранительных, прослеживается, в так называемых, классически бланкетных нормах уголовного права.

(В действительности таких норм в уголовном праве значительно больше, чем их выделяют в уголовно-правовой литературе). Так, например, для того, чтобы привлечь лицо к уголовной ответственности по ч.

1 ст. 151 УК РФ за вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий правоприменителю следует выяснить: а) было ли лицо, вовлекаемое в совершение антиобщественных действий, несовершеннолетним? Для этого нужно обратиться к иным нормам права, которые определяют (дают, раскрывают) понятие несо- вершеннолетнего; б) что такое систематичность употребления спиртных напитков или одурманивающих веществ? Что такое систематичность занятия бродяжничеством или попрошайничеством?

Для этого нужно обратиться к иным источникам знаний; в) могут ли расцениваться как систематичность последовательность «употребления» и «занятия» в совокупности или они должны учитываться отдельно? Правоприменителю опять нужно обратиться к иным областям знаний.

Но ведь все это и есть преюдиция. Кстати, правильное написание — преюдициа. Мы привыкли вместо «А» (в конце слова) произносить «Я».

В переводе с французского означает

«правовой вопрос, без предварительного решения которого не может быть разрешено (в суде, иной практике) данное дело»

1. Это есть преюдиция в уголовном праве.

Она может быть гражданско-правовой, административно-правовой и иной. На необходимость установления таких преюдиций указывает и Пленум Верховного суда России, как при разрешении конкурентных дел, так и в своих постановлениях при обобщении судебной практики по той или иной категории дел. Так, в своем постановлении от 18.10.2012 № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» Пленум подчеркнул, что при рассмотрении в судах дел подобной категории им нужно выяснить, «какими нормативными правовыми актами регулируются соответствующие экологические правоотношения и указывать в судебном решении, в чем непосредственно выразились их нарушения со ссылкой на конкретные нормы (пункт, часть, статья).
Так, в своем постановлении от 18.10.2012 № 21

«О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования»

Пленум подчеркнул, что при рассмотрении в судах дел подобной категории им нужно выяснить, «какими нормативными правовыми актами регулируются соответствующие экологические правоотношения и указывать в судебном решении, в чем непосредственно выразились их нарушения со ссылкой на конкретные нормы (пункт, часть, статья).

Рекомендуем прочесть:  Как уйти из жизни

При отсутствии в обвинительном заключении или обвинительном акте таких данных, восполнить которые в судебной заседании не представляется возможным, уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. » . Установления подобных администра- 1 Словарь иностранных слов.

М.: Русский язык, 1981. С. 408. 2 Бюллетень Верховного суда Российской Федерации.

2012, № 12. тивных преюдиций Пленум Верховного суда России требует и по иным категориям дел. Так, в п. 3 и 5 своего постановления от 9.12.2008 № 25

«О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения»

Пленум подчеркнул: «При рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных ст.

264 УК РФ, судам следует указывать в приговоре, нарушение каких конкретно пунктов Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства повлекло наступление последствий, указанных в ст. 264 УК РФ, и в чем конкретно выразилось это нарушение»1. Установление этого же Пленум требует при выяснении причин ДТП.

Представляется, что подобные прею-диции, в том числе административные пре-юдиции в уголовном праве, можно назвать общими преюдициями. К общим административным преюдициям в уголовном праве можно отнести все преюдиции, которые вытекают из норм с бланкетными диспозициями. Помимо административных преюди-ций общего характера — общих административных преюдиций в уголовном праве, видимо, можно говорить о специальных видах преюдиции.

Суть специальных видов административных преюдиций в уголовном праве состоит в том, что сам законодатель их предусматривает в качестве необходимого уголовно-правового предписания структурного элемента уголовно-правовой нормы как необходимого условия преобразования обычного общественного отношения или ношение. К специальным видам административных преюдиций можно отнести те из них, которые выполняют роль криминооб-разующих факторов.

Эту роль законодатель не может не учитывать потому, что: 1) повторяющиеся административные правонарушения в своей совокупности причинят значительно больший ущерб интересам граждан, общества и государства, нежели преступление с зафиксированным в уголовном законе ущербом, из-за которого оно и расценивается как преступное деяние; 2) законодатель не может не учитывать неэффективность, недостаточность охвата этих общественных отношений предписаниями норм административного права; 3) наблюдается «специализация» и расширение подобных направлений административных правонарушений; 4) необходимо предупреждать и пресекать подобные явления; 5) увеличивается, растет общественная опасность личности, совершающей эти антиобщественные действия.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис . К специальным видам административной преюдиции в уголовном праве можно отнести такие, которые не только криминализируют деяния, но и изменяют содержание уже существующих уголовно-правовых отношений. В качестве примера таких административных преюдиций можно привести ч.

2, ч. 3 ст. 74 УК РФ или ч. 4 ст. 50 УК РФ, которая предусматривает в случае злостного уклонения от отбывания исправительных работ их замену на принудительные работы или лишение свободы. Эта замена может осуществляться после наложения на осужденного предупреждения в порядке ст.

46 УИК РФ. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК 1. Бобрович, П.П. Административная преюдиция в уголовном праве / Библиотека криминалиста.

— 2013. — № 2 (7). — С. 47. 2. Бойко, А.И. Есть иное мнение.

/ Библиотека криминалиста. — 2013. — № 2 (7). — С. 51. 3. Бюллетень Верховного суда Российской Федерации.

— 2009. — № 1. 4. Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. — 2012. — № 12. 5. Келина, С.Г. Современные тенденции развития уголовного законодательства и уголовно-правовой теории: сборник. Современные тенденции развития уголовной политики и уголовного законодательства. — М.: ИГПРАН, 1994. правоотношения в уголовно-правовое от- 1 Бюллетень Верховного суда Российской Федерации.

— М.: ИГПРАН, 1994. правоотношения в уголовно-правовое от- 1 Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. 2009, № 1. Вестник Волжского университета имени В.Н.

Татищева № 4(83) 2015 6. Лопашенко, Н.А. Административной преюдиции в уголовном праве нет! // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

— 2011. — № 3. — С. 64-71. 7. Малков, В.П. Неоднократность правонарушения и административная преюдиция как средства криминализации и декриминализации содеянного в российском уголовном праве. / Библиотека криминалиста. — 2013.

— № 2 (7). — С. 179. 8. Научный журнал. Библиотека криминалиста. — 2013.

— № 2 (7). — С. 18-282. 9. Решетов, Ю.С. Механизм правореализации в условиях развитого социализма. — Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1980.

— С. 68, 72. Он же: Реализация норм советского права. Системный аспект. — Казань, 1989.

— С. 70. 10. Словарь иностранных слов. — М.: Русский язык, 1981. — С 408. 11. Якушин, В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве.

— Тольятти, 1998. — С. 47-78.

Преступления с административной преюдицией: проблемы законодательного и правоприменительного характера Текст научной статьи по специальности «Право»

ж IP _У ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ) ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УДК 343.01 Наталья Валерьевна ВИШНЯКОВА, доцент кафедры уголовного права Омской академии МВД России, кандидат юридических наук, доцент ПРЕСТУПЛЕНИЯ С АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРЕЮДИЦИЕИ: ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОГО ХАРАКТЕРА ADMINISTRATIVE PREJUDICE OFFENCES: LEGISLATIVE AND LAW ENFORCEMENT ISSUES В работе рассматриваются такие проблемы, как отсутствие единого подхода к условиям криминализации деяний с административной преюдицией и единой законодательной техники описания таких условий; оценка возможности или невозможности применения нормы о малозначительности к преступлению с административной преюдицией; отсутствие законодательного механизма взаимосвязи норм и институтов уголовного, административного и уголовно-процессуального права; необходимость исследования и оценки дознавателем правомерности вынесенного судом решения об административном правонарушении при возбуждении и расследовании дела о преступлении с административной преюдицией. Предлагаются пути решения обозначенных проблем.

Such problems as the lack of a uniform approach to the conditions of criminalization of administrative prejudice acts and a uniform legislative technique for describing such conditions are considered in the article as well as the assessment of the possibility or impossibility of applying the rule of insignificance to the offence of administrative prejudice.

The absence of a legislative mechanism for the interrelation of norms and institutions of criminal, administrative and criminal procedural law; the need for investigation and evaluation by the investigator of the legality of the court decision on an administrative offense in the initiation and investigation of a criminal offense of administrative prejudice are also considered in the article.

Some ways of solving the mentioned problems are suggested by the author.

Ключевые слова: административная преюдиция, уголовная ответственность, преступление, административное правонарушение. Keywords: administrative prejudice, criminal liability, crime, ad-ministrative offense. О том, что административная преюдиция стала достаточно распространенным уголовно-правовым явлением, свидетельствует регулярное дополнение УК РФ соответствующими составами преступлений.

Ввиду такой распространенности не столь важно обсуждать обоснованность внедрения административной преюдиции в материю уголовного закона (это — свершившийся факт, к тому же обсуждение данного вопроса 1КЯ1 Вестник Сибирского юридического «1Ё5’* института МВД России было весьма активным) [1-6], более значимым предметом дискуссии, на наш взгляд, представляются проблемные аспекты административной преюдиции как законодательного, так и правоприменительного характера.

Рассмотрим некоторые из них. Первая проблема состоит в отсутствии единого подхода к условиям криминализации деяний с административной преюдицией и единой законодательной техники описания таких условий (здесь и далее выделено нами.

— Н.В.). Для одних составов преступления достаточно совершения повторного деяния лицом, подвергнутым административному наказанию (ст. 116.1, 151.1, 157, 158.1, 171.4, 264.1 УК РФ и др.).

Для других требуется привлечение к административной ответственности два раза (ст. 284.1 УК РФ), для третьих -более двух раз в течение определенного периода (ст.

212.1 УК РФ), для четвертых — два факта привлечения к административной ответственности и сопряженность третьего деяния с иным правонарушением (ч.

2 ст. 314.1 УК РФ). При этом законодатель использует различную терминологию: «лицо, подвергнутое административному наказанию», «лицо, привлеченное к административной ответственности».

При описании одних составов употребляется термин «неоднократно», при описании других — нет. Полагаем, что должно быть теоретическое обоснование количества административных правонарушений, которое способно дать новое качество — общественную опасность, выступающую сущностным признаком преступлений.

Несомненный интерес представляет позиция Конституционного Суда Российской Федерации в постановлении от 10 февраля 2017 г. № 2-П относительно того, почему законодатель не отказывается от конструирования составов преступлений с административной преюдицией в некоторых случаях, связанных с повторным (неоднократным) совершением правонарушений, представляющих собой наиболее вредоносные административно-противоправные посягательства на охраняемые законом общественные отноше- ния:

«Повторное (многократное) совершение лицом однородных (аналогичных) административных правонарушений объективно свидетельствует о недостаточности имеющихся административно-правовых средств для результативного противодействия таким деяниям, что вкупе с иными факторами может рассматриваться в качестве конституционно значимой причины для криминализации соответствующих действий (бездействия), которые, оставаясь в своей нормативной первооснове административными правонарушениями, по характеру и степени общественной опасности приближаются к уголовно наказуемым деяниям и при определенных условиях способны причинить серьезный вред общественным отношениям, поставленным под охрану уголовного закона»

.

К сожалению, указанные «определенные условия» Конституционным Судом Российской Федерации не конкретизируются. Анализ составов преступлений с административной преюдицией показывает, что в большинстве из них таким условием выступает повторение аналогичного деяния лицом, подвергнутым административному наказанию.

Причем некоторые из указанных преступлений появились в процессе декриминализации (ст. 116, 157, 158.1 УК РФ). В этой ситуации можно согласиться с тем, что однократность повторения деяния лицом, подвергнутым административному наказанию, образует новое качество — общественную опасность как признак преступления.

В случаях криминализации деяний с административной преюдицией, целью которой является ужесточение репрессивного государственного воздействия на лиц, их совершивших, вопрос о кратности повторений не столь однозначен. Примечательно, что криминализация деяний с «однократной» административной пре-юдицией (ст.

151.1, 171.1, 264.1 УК РФ) обосновывалась важностью (значимостью) охраняемого объекта или существенностью угрозы, значительным ростом количества правонарушений в рассматриваемой сфере и неэффективностью существующих мер административной ответственности. Так, в пояснительной записке к законопроекту, предлагавшему дополнить уголов- Теория и практика ||Я1 правоохранительной деятельности «¿Кг» ный закон статьей 151.1, достаточно веско аргументировалось пагубное влияние алкоголя на физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие несовершеннолетних — генофонда нации, отмечалось, что наша страна по количеству больных алкоголизмом детей занимала первое место в мире на протяжении последних семи лет, предшествующих внесению законопроекта.

В подтверждение неэффективности действующего административного законодательства приводилась не только статистика, отражающая снижение числа лиц, привлеченных к административной ответственности за нарушение правил продажи этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также пива и напитков, изготовляемых на его основе (ст.

14.16 КоАП РФ), но и тот факт, что, согласно данным МВД России, подростками в состоянии алкогольного опьянения совершалось каждое пятое уголовное преступление.

В обоснование криминализации преступления, предусмотренного ст.

264.1 УК РФ, приводилась статистика, отражающая рост числа дорожно-транспортных происшествий, повлекших тяжкий вред здоровью или смерть потерпевших по вине водителей, находившихся в состоянии опьянения, и указывалось, что

«общественная опасность указанного деяния усматривается в том, что лицо, лишенное права управления транспортным средством, изначально совершает умышленное противоправное деяние против общественной безопасности, находясь в состоянии опьянения»

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис . [7]. В целом такой подход согласуется с критериями общественной опасности деяний и, соответственно, основаниями их криминализации, признанными постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2005 г.

№ 7-П: «Федеральный законодатель, определяя, какие опасные для личности, общества и государства деяния признаются преступлениями (ч.

2 ст. 2 УК РФ), обязан избегать избыточного использования уголовно-правовой репрессии, помня о том, что основанием преступности противоправных деяний могут служить лишь обстоятельства, в совокупности объективно подтверждаю- щие криминальную степень их общественной опасности, в том числе масштаб распространенности и динамика роста таких деяний, значимость охраняемых законом ценностей, на которые они посягают, существенность причиняемого ими вреда, а также невозможность их преодоления с помощью иных правовых средств».

Что же касается составов преступлений с многократной административной преюдици-ей (ст.

212.1, 284.1 УК РФ), то в первом случае криминализация деяния обосновывалась наличием фактов повторности совершения соответствующего административного правонарушения [8] (хотя, на наш взгляд, приведенные цифры удельного веса повторных правонарушений, предусмотренных ст.

20.2 КоАП РФ, — 2,7% — не являются красноречивой иллюстрацией проблемы), а во втором — исключительно важностью цели:

«предотвратить возникновение предпосылок для осуществления прочими иностранными организациями на территории Российской Федерации деятельности, представляющей угрозу основополагающим ценностям Российского государства»

[9].

Причем в обоих случаях каких-либо аргументов в пользу количества повторений деяния, необходимых для признания его в конечном итоге преступным, не приводилось. Лишь в обоснование многократной административной преюдиции как признака состава преступления, предусмотренного ч.

2 ст. 314.1 УК РФ, были приведены данные о том,

«что ряду резонансных преступлений, приведших к тяжким последствиям, совершенных поднадзорными лицами, предшествовало неоднократное нарушение административных ограничений, установленных им судом в соответствии с Федеральным законом»

[10]. Таким образом использование в уголовном законодательстве признака административной преюдиции с многократным совершением деяний, предусмотренных административно-правовыми нормами, носит преимущественно произвольный характер.

Учитывая опыт уголовного законодательства советского периода, в котором использовалась только однократная административ- ЛЯЬ Вестник Сибирского юридического «1Ё5’* института МВД России ная преюдиция, а также аналогичный опыт зарубежных стран, например Республики Беларусь (ст. 32 УК Республики Беларусь гласит, что в случаях, предусмотренных Особенной частью, уголовная ответственность за преступление, не представляющее большой общественной опасности, наступает, если деяние совершено в течение года после наложения административного или дисциплинарного взыскания за такое же нарушение), считаем возможным согласиться с высказываемым в научной литературе мнением, что

«наиболее предпочтительным и эффективным является использование однократной административной преюдиции»

[11].

В тех случаях, когда одно повторение не образует нового качества деяния — общественной опасности, можно дифференцировать административную ответственность по признаку повторности, а уголовную ответственность устанавливать за совершение аналогичного деяния лицом, подвергнутым административному наказанию за повторное административное правонарушение.

Что касается необходимости унификации законодательной техники описания составов преступлений с административной преюди-цией, представляется необходимым отказаться от формулировки

«лицо, привлеченное к административной ответственности»

в пользу термина «лицо, подвергнутое административному наказанию». Во-первых, потому что последний имеет законодательное определение. Так, согласно ст. 4.6 КоАП РФ лицо, которому назначено административное наказание за совершение административного правонарушения, считается подвергнутым данному наказанию со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания до истечения одного года со дня окончания исполнения данного постановления.

Во-вторых, совершение повторного (неоднократного) противоправного деяния именно лицом, подвергнутым административному наказанию, свидетельствует о неэффективности применения мер административной ответственности и необходимости привлечения к ответственности уголовной.

На этот факт обратил внимание Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 10 февраля 2017 г.

№ 2-П:

«Если новое административное правонарушение совершается лицом, ранее привлеченным к административной ответственности за аналогичное административное правонарушение, но не подвергнутым административному наказанию вступившим в законную силу судебным актом по делу об административном правонарушении, придание данному обстоятельству административно-де-ликтного или уголовно-правового значения, влекущего усиление публично-правовой ответственности, не согласуется с конституционными принципами пропорционального, соразмерного и справедливого использования мер государственного принуждения»

.

Другими словами, Конституционный Суд Российской Федерации предложил ограниченное толкование термина

«лицо, привлеченное к административной ответственности»

применительно к составам преступлений с административной преюдицией, тождественное содержанию термина «лицо, подвергнутое административному наказанию».

Вторая проблема обусловлена первой и заключается в необходимости оценки возможности или невозможности применения нормы о малозначительности к преступлению с административной преюдицией. Большинство составов рассматриваемых преступлений предполагают повторение тождественного деяния после привлечения лица к административной ответственности. Логика законодателя состоит в том, что если привлечение к административной ответственности не оказало должного воздействия на лицо, то за вновь совершенное им тождественное деяние должна наступать уголовная ответственность.

Однако эта логика несколько нарушена при конструировании состава преступления, предусмотренного ст. 158.1 УК РФ. Деяния, влекущие сначала административную, а потом уголовную ответственность, не тождественны друг другу по их предмету. Предметом мелкого хищения, составляющего административную преюдицию, может быть имущество стоимостью свыше 1000 рублей, но не более 2500 рублей, а повторного мелкого хищения — не более 2500 рублей.

Не указав нижнюю стоимостную гра- Теория и практика правоохранительной деятельности ницу предмета преступления, предусмотренного ст. 158.1 УК РФ, законодатель создал ситуацию, при которой хищение малоценной вещи лицом, подвергнутым административному наказанию за мелкое хищение на сумму свыше 1000, но не более 2500 рублей, должно оцениваться как преступление. Но является ли содеянное общественно опасным?

Опрос дознавателей показал, что большинство из них не считают такое деяние заслуживающим уголовной ответственности, но вместе с тем применять ч. 2 ст. 14 УК РФ опасаются, чтобы не «сокрыть ненароком преступление от учета». На наш взгляд, данная проблема должна быть разрешена законодательным путем -установлением нижней границы стоимости предмета анализируемого преступления (свыше 1000 рублей).

Третью проблему можно сформулировать как отсутствие законодательного механизма взаимосвязи норм и институтов уголовного, административного и уголовно-процессуального права.

Так, в административном праве нет институтов соучастия и стадий, в связи с чем возникают вопросы о возможности или невозможности совершения преступлений с административной преюдицией в соучастии, а также о квалификации данных преступлений как неоконченных.

Полагаем, что на эти вопросы следует ответить отрицательно, что подтверждается в том числе анализом судебной практики (примеры неоконченных преступлений с административной преюдицией, а также совершенных в соучастии отсутствуют). Есть и еще один значимый аспект проблемы.

Наиболее остро он проявляется применительно к преступлению, предусмотренному ч.

2 ст. 314.1 УК РФ. Для привлечения к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 314.1 УК РФ необходимо, чтобы поднадзорное лицо привлекалось два раза за административное правонарушение, предусмотренное ч.

1 или ч. 3 ст. 19.24 КоАП РФ, и вновь совершило деяние, выразившееся в несоблюдении административных ограничения или ограничений, установленных ему судом в соответствии с федеральным законом. Причем это третье деяние должно быть сопряжено с совершением административного правонарушения против порядка управления (за исключением предусмотренного ст. 19.24 КоАП РФ), либо административного правонарушения, посягающего на общественный порядок и общественную безопасность, либо административного правонарушения, посягающего на здоровье, санитарно-эпидемиологическое благополучие населения и общественную нравственность.

Весьма распространенной является ситуация, когда вопрос о возбуждении уголовного дела возникает, когда уже за третий факт несоблюдения административных ограничения или ограничений, сопряженный с иным правонарушением, лицо привлечено к административной ответственности, более того, отбыло административное наказание, например в виде ареста. Что в этой ситуации делать правоприменителю?

Отказывать в возбуждении уголовного дела безосновательно и неправильно по существу, так как деяние содержит признаки преступления и в связи с этим лицо было привлечено к административной ответственности неправомерно, просто у суда на момент рассмотрения дела не было сведений о том, что это деяние третье по счету и сопряжено с иным правонарушением. Однако привлечение к уголовной ответственности за деяние лица, которое уже понесло административное наказание, противоречит конституционному принципу недопустимости двойной ответственности за одно и то же правонарушение.

Напрашивается вывод о необходимости отмены постановления об административном правонарушении.

Но здесь-то и начинается самое сложное. Согласно ч. 3 ст. 30.12 КоАП РФ право принесения протеста на вступившее в законную силу постановление об административном правонарушении (а постановление, по которому наказание исполнено, именно таким и является) принадлежит прокурорам субъектов Российской Федерации и их заместителям, Генеральному прокурору Российской Федерации и его заместителям.

То есть районный прокурор, получив материал Вестник Сибирского юридического института МВД России проверки с постановлением о возбуждении уголовного дела по ч. 2 ст. 314.1 УК РФ, не являясь прокурором субъекта Российской Федерации, не вправе инициировать отмену вступившего в законную силу постановления об административном правонарушении.

Ситуация патовая. Анализ практики показал, что ситуация решается районными прокурорами разными путями: 1) путем принесения протеста на вступившее в законную силу постановление об административном правонарушении, в том числе исполненное, и районные суды в большинстве случаев, хотя и не всегда, их удовлетворяют (несмотря на то, что по закону ни районные прокуроры, ни районные суды не имеют на это полномочий); iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис . 2) прокуроры не препятствуют привлечению лиц к двойной ответственности; 3) принесение районным прокурором протеста на постановление об административном правонарушении в порядке ст. 30.10 КоАП РФ (как на не вступившее в силу) с ходатайством о восстановлении пропущенного срока на обжалование.

Такой протест приносится в районный суд, который в порядке ст. 30.4-30.8 КоАП РФ правомочен этот протест рассмотреть, удовлетворить и на основании п.

3 ч. 1 ст. 30.7 КоАП РФ вынести решение об отмене постановления по делу об административном правонарушении и прекращении административного производства. Первое из решений, на наш взгляд, правильное по существу, не основано на законе, второе противоречит Конституции РФ, третье является единственно возможным в соответствии с действующим законодательством, но решает проблему только формально: лицо-то уже понесло административное наказание. Полагаем, что, поскольку институт административной преюдиции в уголовном законодательстве имеет место, необходимо проработать механизм соотношения норм административного, уголовного и уголовно-процессуального права.

В частности, предусмотреть в рассмотренной выше ситуации возможность зачета исполненного административного наказания при назначении уголовного наказания. Пока подобные законодательные изменения не приняты, можно лишь рекомендовать должностным лицам, направляющим в мировой суд материалы об административном правонарушении, предусмотренном ч.

3 ст. 19.24 КоАП РФ, более тщательно проверять, не содержится ли в действиях лица состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 314.1 УК РФ, а лицам, понесшим двойную ответственность, воспользоваться правом на возмещение вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста (ст.

1070 ГК РФ). Четвертая проблема вытекает из позиции ысшей судебной инстанции, выраженной в п. 17.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г.

№ 29

«О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»

и в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 мая 2016 г.

№ 21

«О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 314.1 Уголовного кодекса Российской Федерации»

. По мнению Верховного Суда Российской Федерации, фактические обстоятельства, послужившие основанием для назначения лицу административного наказания, сами по себе не предопределяют вывод суда о наличии состава преступления с административной преюдицией, поскольку такая виновность устанавливается судом в предусмотренных уголовно-процессуальным законом процедурах на основе всей совокупности доказательств, включая не исследованные при рассмотрении дела об административном правонарушении. В соответствии с этим для лица, производящего дознание по делу, возникает вопрос: должно ли оно исследовать и оценивать правомерность вынесенного судом решения об административном правонарушении.

В случае отрицательного ответа на поставленный вопрос может возникнуть ситуация, когда в суде выяснится, что лицо привлечено к административной ответственности незаконно (например, административный надзор был установлен незаконно), и суд придет к выводу об отсутствии состава преступления, вынеся оправдательный приговор. Оправда- Теория и практика правоохранительной деятельности тельный приговор для дознавателя — вещь малоприятная. Положительный ответ, в свою очередь, породит практически не разрешимую на основе действующего уголовно-процессуального законодательства проблему о возможных действиях дознавателя, если он убежден в незаконности привлечения лица к административной ответственности.

Полномочий у дознавателя по отмене соответствующего постановления, конечно же, нет.

Видимо, ему следует уведомить об этом прокурора, осуществляющего надзор за дознанием, хотя, как отмечалось выше, полномочия районного прокурора в вопросе принесения протеста на вступившее в законную силу постановление суда также ограничены. Обозначенная проблема — это еще один аргумент необходимости проработки законодательного механизма по соотношению норм административного, уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Таким образом, преступления с административной преюдицией — явление распространенное, но при этом нуждающееся в комплексной теоретической проработке, итогом которой стала бы унификация соответствующих уголовно-правовых норм, возможность их единообразного применения и согласованность с нормами административного и уголовно-процессуального законодательства.

Библиографический список 1. Бавсун, М.В. Административная преюдиция и перспективы ее применения на современном этапе / М.В. Бавсун, И.Г. Бавсун, И.А. Тихон // Административное право и процесс.

-2008. — № 6. — С. 6-9. 2. Иванчин, А.В. О пользе разумного использования административной преюдиции в уголовном праве (в связи с постановлением Конституционного Суда РФ от 10 февраля 2017 г. № 2-П) / А.В. Иванчин // Уголовное право.

— 2017. — № 4. — С. 50-53. 3. Иванчин, А.В. О целесообразности построения составов преступлений с административной преюдицией / А.В. Иванчин // Библиотека криминалиста : научный журнал.

— 2013. -№ 2. — С. 98-108. 4. Кибальник, А.Г. Недопустимость административной преюдиции в уголовном законодательстве / А.Г. Кибальник // Библиотека криминалиста : научный журнал.

— 2013. — № 2. -С. 123. 5. Лопашенко, Н.А. Административной преюдиции в уголовном праве — нет! / Н.А. Лопа-шенко // Вестник Академии Генеральной прокуратуры РФ.

— 2011. — № 3. — С. 61-72. 6.

Малков, В.П. Административная преюдиция: за и против / В.П. Малков // Вестник Академии Генеральной прокуратуры РФ. — 2011. — № 3. — С. 56-65. 7.

Пояснительная записка к проекту Федерального закона

«О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу усиления ответственности за совершение правонарушений в сфере безопасности дорожного движения»

// СПС Консультант-Плюс. Вестник Сибирского юридического института МВД России 8.

Пояснительная записка к проекту Федерального закона

«О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации (в части совершенствования законодательства о публичных мероприятиях)»

// СПС КонсультантПлюс.

9. Пояснительная записка к проекту Федерального закона

«О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»

// СПС КонсультантПлюс. 10. Пояснительная записка к проекту Федерального закона

«О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части усиления ответственности за несоблюдение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, установленных ему административных ограничений»

// СПС КонсультантПлюс.

11. Харлова, М.И. Особенности состава преступления с административной преюдицией / М.И.